Перепутья

Перепутья

Авторы:

Жанр: Историческая проза

Цикл: Литовская проза

Формат: Полный

Всего в книге 95 страниц. Год издания книги - 1986.

В романе классика литовской литературы А. Венуолиса (1882—1957) запечатлена борьба литовцев за свою государственность в конце XIV века. Сюжет романа основан на борьбе между Литвой и Тевтонским орденом. Через все произведение проходит любовная линия рыцаря тевтонского ордена и дочери литовского боярина.

Читать онлайн Перепутья





I

В конце апреля 1390 года вдоль холмистого, поросшего лесом берега реки Кражанте двигался в сторону Дубисы конный отряд, состоящий примерно из сотни воинов и такого же лошадей.

Во главе отряда на прекрасных, но порядком уставших конях ехали шесть всадников, которые выделялись и внешностью, и почтительным отношением к ним остальных спутников.

На всаднике, ехавшем в центре, был плащ из дорогой материи. Когда ветер распахивал его полы, сверкали доспехи, прикрывающие грудь и живот. Над гребнем его шлема покачивался пучок гибких страусовых перьев, трепещущий от легкого дуновения ветерка, на плечи падали длинные светлые волосы, а из-под шлема глядели живые голубые глаза. Бритое лицо рыцаря казалось суровым. Руки всадника обтягивали перчатки из металлических колец. Роста он был среднего и сидел в седле, словно на троне. Из-под ниспадающего плаща виднелись ноги, защищенные металлическим панцирем, и конец меча в изящных ножнах. Бархатную попону под седлом украшали узкие ленты и узорчатая вышивка, а четыре широкие, свисающие почти до самой земли ленты заканчивались вырезками. На вид рыцарю было лет сорок.

Справа от него ехали крестоносцы — уже немолодой комтур >1 Тевтонского ордена и рыцарь лет тридцати. На обоих были белые плащи, на груди и спине помеченные черными крестами. И у них над гребнем шлемов поднимались пучки гибких, наклоненных назад перьев, которые покачивались при езде и развевались от ветра. Слева ехали три жемайтийских >2 боярина. Один из них, в платье витинга >3, был приятен лицом и больше напоминал жреца, чем воина. Он явно любовался своим конем, своим платьем, был очень доволен всем, что окружало его, радовался приятному развлечению и своей молодости. Второй боярин ехал, закутавшись в медвежью шкуру, а на голове у него был остроконечный шлем. Волосы его падали на лицо, борода переходила в брови и, озираясь вокруг, боярин словно метал молнии. Он так сидел на своей жемайтийской лошадке, что, казалось, сросся с ней. Лет ему было около пятидесяти. Третий боярин, уже довольно пожилой мужчина, был в жемайтийской одежде, края которой украшали светлые пестрые ленты; на ногах были красные остроносые постолы и такие же красные обмотки; через плечо у него проходил толстый красный кожаный ремень, на котором висел длинный, широкий, обоюдоострый немецкий меч в ножнах. Взгляд его излучал мудрость и жизненный опыт.

Вслед за этими всадниками на конях чуть похуже ехали их оруженосцы, дальше — братья ордена крестоносцев, жемайтийские бояре в звериных шкурах, кнехты и спутники. Все они были хорошо вооружены, дисциплинированны и, казалось, готовы немедленно вступить в бой.

Один всадник был в лосиной шапке и вооружен только коротким жемайтийским мечом; держался он в стороне, то всех обгоняя, то отставая, то неожиданно появляясь из леса, и показывал отряду дорогу. Изредка, когда всадники поднимались на высокий берег Кражанте, ехавший в стороне проводник придерживал свою усталую жемайтийскую лошадку, ладонью прикрывал глаза от солнца и, поднявшись в стременах, долго смотрел вперед. Измерив взглядом утопающие в голубых лесных туманах дали Кражанте, он снова вел отряд. По всему было видно, что он не принадлежит конному отряду, а только должен провести людей через жемайтийские леса и весенние болота.

— Ну, Шарка, скоро ли уже начнутся эти ваши земли Падубисиса, или нам еще и сегодня придется общаться с жемайтийцами? — по-литовски обратился к проводнику рыцарь, ехавший рядом с комтуром, когда, Шарка, остановив лошадку и поднявшись в стременах, с холма всмотрелся в простирающуюся вдали пущу Падубисиса.

— Вон там, отважный рыцарь, последние хутора жемайтийцев, — показал рукой на лес проводник и объяснил: — За этими хуторами уже начинается пуща Падубисиса.

— Значит, сегодня после обеда мы уже будем пасти коней в пуще Падубисиса? — оживился рыцарь и вгляделся в эти хутора.

— Да, отважный рыцарь, теперь уже до самой Дубисы мы не увидим ни одного хутора. Как только спустимся с холма, так и окажемся в пуще Падубисиса, — объяснил ему Шарка.

— А долго ли нам придется ехать через эту пущу? — снова спросил рыцарь.

— Не могу ответить, отважный рыцарь, летом и зимой дороги короче, а теперь не знаю. Если помогут ваши и наши боги, то через два дня увидим и чистые воды Дубисы.

Рыцарь ничего не ответил; казалось, он остался недоволен объяснением Шарки и замолчал. Через некоторое время рыцарь обратился к боярину, носившему через плечо толстый красный кожаный ремень, на котором покачивался длинный меч крестоносцев:

— Я думаю, боярин Рамбаудас, следовало бы заставить жемайтийцев вырубить пущи Венты и Падубисиса. Зимой вырубили бы, а летом, в сухую пору, прошлись бы по ним огнем.

— Не забывайте, рыцарь Греже, что в худые годы эти пущи и одевают нас, и от голода спасают: дичью, птицей, грибами и ягодами этих лесов в неурожайные годы кормится вся Жемайтия, — ответил ему боярин Рамбаудас и сам засмотрелся на подернутую дымкой пущу Падубисиса.

Боярин в остроконечном шлеме, ехавший рядом с Рамбаудасом, только зыркнул на крестоносца и засопел.

— Да простит меня наш добрый господь бог, но вы, боярин, как будто забываете, что именно мы, монахи, братья ордена девы Марии, наиболее щедро помогаем жемайтийцам, кормим их. Разве мы не доказали это хотя бы во время последнего недорода, постигшего ваши земли? — заметил боярину Рамбаудасу комтур крестоносцев, который до этого спокойно ехал и молился, перебирая четки.


С этой книгой читают
Большаки на рассвете

Действие романа происходит в Аукштайтии, в деревне Ужпялькяй. Атмосфера первых послевоенных лет воссоздана автором в ее реальной противоречивости, в переплетении социальных, духовых, классовых конфликтов.


Мост через Жальпе

В книге «Мост через Жальпе» литовского советского писателя Ю. Апутиса (1936) публикуются написанные в разное время новеллы и повести. Их основная идея — пробудить в человеке беспокойство, жажду по более гармоничной жизни, показать красоту и значимость с первого взгляда кратких и кажущихся незначительными мгновений. Во многих произведениях реальность переплетается с аллегорией, метафорой, символикой.


Хамам «Балкания»

Все империи, когда-либо существовавшие на земле, роднит между собой одна чрезвычайно важная черта – они привлекали на службу своим интересам лучших представителей тех национальностей, которые проживали на их территориях. Мы знаем множество примеров, когда сыны самых маленьких народов становились не только крупными чиновниками, военачальниками, архитекторами, но и возносились на вершины государственной власти.Книга сербского писателя Владислава Баяца рассказывает об одной из самых драматичных и интересных страниц истории Османской Турции: времени правления султана Сулеймана Великолепного, ближайшим сподвижником которого стал визирь Мехмед-паша Соколович, серб по национальности, оставшийся в памяти потомков великим реформатором, строителем флота и покровителем искусства.


Судьба генерала

Николай Николаевич Муравьёв начал военную службу в чине прапорщика в квартирмейстерском корпусе. Он принимал участие в отечественной войне 1812 года, командовал полком в русско-иранской войне 1826–1828 гг. и бригадой в русско-турецкой войне 1828–1829 гг., совершал дипломатические поездки в Хиву и Бухару, Египет и Турцию…«Звёздным часом» в жизни Муравьёва стал день 16 ноября 1855 года, когда во время крымской войны русские войска под его командованием, после шестимесячной осады, штурмом взяли город-крепость Карс.О прославленном военачальнике XIX века, генерале от инфантерии Н. Н. Муравьёве-Карском (1794–1866), рассказывает новый роман современного писателя-историка Олега Капустина.


Мерецков. Мерцающий луч славы

Сын крестьянина-бедняка, Кирилл Афанасьевич Мерецков прошёл боевой путь от рядового запасного полка до маршала, помощника министра обороны СССР. Он участвовал в гражданской войне, был военным советником при правительстве республиканской Испании, занимался подготовкой штурма линии Маннергейма. Однако наиболее ярко полководческий талант Мерецкова раскрылся в годы Великой Отечественной Войны. Под его руководством войска Волховского и Карельского фронтов в 1941–1944 гг. провели ряд важных наступательных операций, в том числе операцию «Искра» по прорыву блокады Ленинграда.О прославленном военачальнике, Маршале Советского Союза, Кирилле Афанасьевиче Мерецкове (1897–1968) рассказывает новый роман писателя-историка А. Золототрубова.


Писательская рота

После окончания Литературного института Рунин писал критические статьи для Нового мира и Литературной газеты. Когда началась война — ушел в ополчение вместе со многими московскими литераторами. Об этом — его повесть Писательская рота. Чудом уцелев в 1941-м, Борис Рунин вырвался из окружения и прошел всю войну корреспондентом газеты Северо-Западного фронта. Борис Рунин: "Каждый раз, бывая в Центральном доме литераторов, я невольно задерживаюсь у мемориальной доски с восемьюдесятью фамилиями московских писателей, павших смертью храбрых на войне.


По Москве

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.


Тамара и Давид

Без аннотации.Исторический роман «Тамара и Давид» отображает значительную эпоху истории Грузии — рубеж XII–XIII столетий, когда древняя Грузия (Иверия) достигла наибольшего расцвета своей государственной, хозяйственной, и культурной жизни. А. И. Воинова правдиво показала социально-политический строй, взаимоотношения отдельных княжеств, оппозицию феодальной верхушки, которая не могла примириться с усилением царской власти и объединением Грузии. Она всячески стремилась через патриарха Микеля добиться неограниченной власти.


Встраиваемые системы. Проектирование приложений на микроконтроллерах семейства 68HC12/HCS12 с применением языка С

В книге последовательно рассматриваются все этапы создания встраиваемых систем на микроконтроллерах с применением современных технологий проектирования. Задумав эту книгу, авторы поставили перед собой задачу научить читателя искусству создания реальных устройств управления на однокристальных микроконтроллерах. Издание содержит материал, охватывающий все вопросы проектирования, включает множество заданий для самостоятельной работы, примеры программирования, примеры аппаратных решений и эксперименты по исследованию работы различных подсистем микроконтроллеров.


Эра супергероев. История мира в 5 журналах и 3 комиксах

Все, что пишут в книгах и газетах, есть ложь. Тем более ложь то, что показывают по ТВ. Этот мир вообще устроен немного не так, как вы привыкли думать. Но я попробую рассказать вам как.


Смертельный шторм

Сыны Сангвиния высаживаются на Фодию, ведомые Первым капитаном Карлаеном, Щитом Ваала. Их миссия — найти и защитить планетарного губернатора, чья кровь может стать ключом к исцелению обоих проклятий ордена: «красной жажды» и «черной ярости». Но Отродье Криптуса, зловещая тиранидская тварь, тоже ищет губернатора, и Карлаен оказывается у неё на пути…


Тень Левиафана

Вдали от истерзанной войной системы Криптус тень Левиафана падает на мир, находящийся под защитой Ультрадесанта. Пока его воины возглавляют отчаянное прикрытие, позволяя гражданам мира эвакуироваться, главный библиарий Тигурий пытается сдержать новое чудовищное присутствие — зверя, чьи психические силы угрожают подавить даже его. Сможет ли он пережить свою первую встречу с этим существом или же падет перед мощью разума улья?


Поделиться мнением о книге