Чернокнижник

Чернокнижник

Авторы:

Жанр: Современная проза

Циклы: не входит в цикл

Формат: Фрагмент

Всего в книге 84 страницы. У нас нет данных о годе издания книги.

Галина Юзефович (сайт «Медуза»):

«…Роман… относится к категории настоящей, профессиональной литературы, написанной одновременно очень осознанно и рефлексивно — что называется „от головы“ и вместе с тем совершенно по-честному, без прагматичного (и почти всегда бесплодного) заигрывания с читателем. Название наводит на мысли о фэнтези, но это не так: „Чернокнижник“ — это одновременно и история про 90-е годы в духе „Журавлей и карликов“ Леонида Юзефовича или „Крепости сомнения“ Антона Уткина, и классический сюжет о „проклятой книге“ с историческими интерлюдиями, и угарный наркоманский галлюциноз.

1994 год, Борис Горелов, 38 лет, наркоман, сидящий на „винте“, неполное высшее, место рождения — Харьков, три „ходки“ (мошенничество, еще раз мошенничество, наркотики), откидывается с зоны и возвращается в неродную, но любимую Москву. В поисках ночлега Борис оказывается в здании бывшего Института марксизма-ленинизма, где знакомится с загадочным Константином Киприадисом, президентом „Илионского фонда содействия русской культуре“. Киприадис предлагает Горелову работу, которая, однако, на поверку довольно быстро оказывается стандартной подставой. Илионский фонд продает краденые из библиотеки института драгоценные антикварные книги, и судимый Горелов нужен Киприадису в качестве разменной пешки — чтобы сесть вместо него в тюрьму, если афера вскроется. Вовремя раскусив своего патрона, герой решает перехватить у Киприадиса инициативу и лично поторговать ворованными раритетами. С этой точки начинается путь, который последовательно приведет Горелова к немыслимому взлету, полнейшему краху и через него — к духовному преображению. Начавшись с голого меркантильного расчета, отношения Горелова с книгами (и особенно с одной книгой — первым изданием „Утопии“ Томаса Мора) трансформируются в причудливое духовное послушничество, в отрешенное и едва ли не безумное им служение».

Читать онлайн Чернокнижник


Пролог

…Умер я в конце октября, в палате одной из московских больниц. Последние жизненные судороги почти сутки терзали догорающее тело. Словно что-то суетилось внутри меня, металось и вздрагивало, вспышками боли напоминая, что еще не конец. Я все время пытался пристроить на больничной койке руки и ноги, но никак не мог; неудобно было лежать смирно, ворочаться еще неудобнее, словно суставы и сочленения не находили больше себе места на этом свете. Ощущение, что тела моего слишком много, преследовало меня, вторгалось в последние проблески сознания и очень мешало.

Не было в смерти ничего трагического или страшного, а было только омерзительное и отталкивающее. И пока меня выжигало изнутри, я понял всем своим убывающим существом, что не существует никакой духовной гибели, а только одна телесная. А гибель телесная, как и рождение — это боль и смрад, тяжесть земли в воде и содрогания воды в огне.

Театром теней шевелились картины будущего и прошлого — однако будущее уже случилось, а прошлое только должно было наступить. И все время неостановимо говорил голос — вроде бы, мой. Голос рассказывал, объяснял, описывал — разное, на разных языках, но — странно — одними и теми же словами. И это сильнее всего остального мучило меня, заставляло изгибаться и корчиться неуклюжее тело и помертвелую душу. Страшно мне было то, что не заслужил новых, других, слов, а значит, и новой судьбы. И метался я в одиночной камере своего сердца, спотыкался, гремел цепями и — говорил, говорил, говорил; рассказывал о том, что было со мной и о том, что еще только будет; и жаждал тишины — а ее не было; хотел замолчать — и не мог.

…И по-прежнему пребывало Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог…

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Глава 1. Фатальная неосторожность

Май 1994 года.


— …В начале было Слово и Слово было у Бога…

Странный человечек в длинном и белом с грязными разводами стоял на Арбате, в самом его конце, недалеко от Смоленки. У фонарного столба, за кафедрой, утащенной неизвестно откуда… Перед ним лежала книжка, обернутая в газету, он придерживал ее пальцем, но не заглядывал — шпарил наизусть. Я прислушался.

— Слово ваше да будет с благодатью, приправлено солью. Соль-мудрость и благодать-огонь, а сердце ваше — духовная кухня, и там не место консервам…

Бред. Я постоял рядом еще пару минут. Потом стало скучно — зашагал дальше.

Беззаботные молодые лабухи тарабанили что-то из битлов, худая девчонка в огромных солдатских ботинках, легко улыбаясь, подносила прохожим шапку-ушанку — в ней, как делегаты Коминтерна, собирались валюты разных стран.

Чуть подальше наткнулся на процессию: «Харе Кришна» точно были под кайфом — я-то сразу понял. Звенели браслеты и колокольчики, розовые сари пятном выделялись на общем фоне плащей и ветровок. Приезжие праздношатающиеся удивлялись появлению такой экзотики, иностранцы удивлялись появлению такой экзотики в Москве, и только привыкшие ко всему москвичи не реагировали, торопясь по своим делам.

Голова кружилась, окружающее заползало внутрь, переполняло. Всякий раз нахожу Москву еще более чудной и сумасшедшей. Вроде и не был — всего ничего, года два. А совсем другой город. У каждой станции метро продают Библию. Читают вслух. Кто-то призывает каяться. Вступать в братство. Отречься от дьявола и его дел. Новая волна, что ли? Все вдруг резко уверовали? Да нет, не похоже…

…Тем майским вечером все началось: я освободился из тюрьмы и шагал по Москве, улыбаясь воле. Я — ловец фарта, вечный игрок, авантюрист по призванию и по жизни; трижды судим: мошенничество, мошенничество, наркотики. Тезка президента — Борис Николаевич, фамилия Горелов; родился в Харькове, но всем своим прошлым и настоящим связан с Москвой: сюда возвращался и битым псом, и козырным тузом. И в тот раз с легким сердцем и чистой совестью рванул в первопрестольную, радуясь, что перелистнул страницу, где были нары, граждане начальники и хмурые хари сокамерников. Весь этот теплый день гулял я по Москве: Арбат — от Смоленской вниз, к Манежу; мимо Большого театра — к Лубянке; дальше — к Плешке и налево. Солнце жмурилось, жизнь улыбалась. Свернув с Покровки в Лихов переулок, я забрел в какой-то двор. И услышал.

Хаос бьющих звуков, сквозь частокол которых не могла пробиться ни одна мелодия, обрушился сверху. Память услужливо подсунула картину: толстая тетка с белыми волосами выкручивает мои пальцы, пытаясь «правильно поставить руку» на клавишах аккордеона, а я, сжав зубы, с наслаждением повторяю про себя запретное «с-сука». Всего год я оттрубил в музыкальной школе — до сих пор числю его своим первым сроком.

Я поднял голову, пытаясь определить — откуда? На мгновение поверил, что — галлюцинация, отрыжка вчерашнего прихода. Но музыка была — из окна второго этажа выплескивалась, как кипяток на кошку. Что? Скрипка. Снова. И еще инструмент. Какой? Не понять. Мелодии нет, гармонии нет, один темный ужас. Метания, боль, отчаяние, глухое и беспросветное — вот что отчетливо слышалось мне. Вздрогнул, ошпаренный, потом застыл на несколько минут. Захотелось запустить в это окно камнем — а может, подняться и узнать, что за пассажир записал нотами бред и тоску, душевную болезнь, наркотическую ломку…


С этой книгой читают
Долгое молчание

Золото буров… Одна из самых загадочных историй времен англо-бурской войны. Легенда? Возможно… Но молодая сотрудница художественной галереи, приехавшая в маленький южноафриканский городок, чтобы купить скульптуру местного талантливого художника, внезапно обнаруживает ВПОЛНЕ РЕАЛЬНЫЕ подтверждения этой истории… Теперь ей предстоит пройти по запутанному лабиринту, ведущему к тайне прошлого — к тайне, похоронить которую старались и стараются ОЧЕНЬ МНОГИЕ.


Дохлые рыбы
Автор: Борис Виан

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.


Утренняя заря
Автор: Эрне Урбан

В книгу известного прозаика вошли три повести и рассказы. Повесть «Утренняя заря» посвящена освобождению Венгрии советскими войсками. С большой теплотой автор пишет о советских воинах, которые принесли свободу венгерскому народу. В повести «Западня» рассказывается о верности венгерского крестьянства народному строю в тяжелые дни 1956 года. «Бумеранг» — это повесть о жизни и боевой учебе воинов одной из частей венгерской Народной армии в наши дни. Рассказы, помещенные в книге, посвящены показу становления нового человека в народной Венгрии. Книга представляет интерес для массового читателя.


Фантомные боли

После межвременья перестройки Алексей, муж главной героини, Леры, остаётся работать по контракту во Франции. Однажды, развлечения ради, Алексей зашёл на сайт знакомств. Он даже представить себе не мог, чем закончится безобидный, как ему казалось, флирт с его новой виртуальной знакомой – Мариной. Герои рассказов – обычные люди, которые попадают в необычные ситуации. Все они оказываются перед выбором, как построить свою жизнь дальше, но каждый поступок чреват непредсказуемыми последствиями.


Параноики вопля Мертвого моря
Автор: Гилад Элбом

Когда молодой выпускник израильской армии решает подработать медбратом в психиатрической лечебнице в Иерусалиме, поначалу работа кажется ему хорошим отдыхом от повседневной жизни в Земле Обетованной. Что может быть проще, чем применять силу к небольшой кучке накачанных лекарствами зомби? Но по мере того, как набор людей в психбольнице начинает отражать психотичные нормы внешнего мира, неопытный экс-солдат понимает, что попал в веселое, но весьма пугающее шоу уродцев, его окружает сборная солянка ненормальных пациентов, погружающихся все глубже в пучины безумия.


Недалекий
Автор: Павел Лукаш

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.


Менделеев-рок

Город Нефтехимик, в котором происходит действие повести молодого автора Андрея Кузечкина, – собирательный образ всех российских провинциальных городков. После череды трагических событий главный герой – солист рок-группы Роман Менделеев проявляет гражданскую позицию и получает возможность сохранить себя для лучшей жизни.Книга входит в молодежную серию номинантов литературной премии «Дебют».


Все десять пальцев

Повесть «Все десять пальцев» входит в авторский сборник А. Кузечкина - «Менделеев-рок».


Трое на качелях

«Просторное помещение, похожее на элегантный салон роскошной фирмы, гостиничный холл или нечто подобное. В глубине помещения широкое окно, выходящее на город. Кресла, бар-холодильник, удачно отделанный под интерьер, столик с журналами, служебная конторка или стойка – чье-то рабочее место. Три входных двери: одна боковая справа, другая боковая слева, третья – воображаемая, расположена на просцениуме и обращена к зрительному залу. Четвертая, которую тоже хорошо видно публике, ведет в ванную комнату с туалетом.


Пробное интервью на тему свободы

Неугомонная Маргарита, журналист по профессии, легко играет словами и также ловко управляет окружающими ее мужчинами.  Экспериментируя с границами свободы в своей личной жизни, главная героиня пытается  понять, изменилось ли в целом понятие свободы в изменившейся стране и активно участвует в круговерти перестроечных будней. Не робея перед чинами-званиями, она берет «неформальное интервью» (а точнее, включает тайком диктофон, в конце, правда, признаваясь в том, что беседа записывалась) у сановного лица, которое, к тому же, спонсирует ее газету.  Провоцируя чиновника на острый разговор о жизненных ценностях, она в результате публикует материал, вызывающий широкий резонанс.  Не имевший ранее привычки откровенно высказываться на публике, чиновник оказывается не готов к такому повышенному интересу общественности к его личной жизненной позиции.