Соцветие поэтов

Соцветие поэтов

Авторы:

Жанр: Поэзия

Циклы: не входит в цикл

Формат: Полный

Всего в книге 248 страниц. Год издания книги - 2021.

Друг друга отражают зеркала и лица тех, кто нам идёт на смену. А жизнь всегда по-новому светла, стихам я знаю подлинную цену. Пусть встанет память прошлых, светлых дней у твоего заветного порога. Россия помнит всех своих детей и любит их задумчиво и строго. «Петрарка писал: „Я не хочу, чтобы меня через триста лет читали. Я хочу, чтобы меня любили”. Нет другой страны, где так любят и ценят писателей, как в России. Здесь считают, что поэты мыслят стихами. И если вы, мои читатели, исполните мою просьбу и полюбите тех, о ком здесь написано, вы обязательно подарите им временное бессмертие, а мне сознание, что я не напрасно жила на этом свете». Татьяна Лестева Эта подборка поэтов в чём-то субъективна. В ней наряду с известными поэтами, о которых написано много книг, есть и такие, которые в наше время „не в теме”, не в „формате”… Их не просто хотят замолчать, их хотят забыть навсегда. Но дело в том, что, как сказал ещё Ломоносов: „Народ, не знающий своего прошлого, не имеет будущего”. Правители приходят и уходят, а поэзия остаётся. Автор стихотворений о поэтах - Влад Снегирёв. Каждый из авторов статей указан в конце соответствующей статьи.

Читать онлайн Соцветие поэтов


СОЦВЕТИЕ ПОЭТОВ

Посвящение

Поэзии живой и ясной
рукой проворной, беспристрастной
готов я ревностно служить,
связав с прошедшей жизнью нить.
На струны праздного досуга
низал я лести жемчуга;
и Муза — верная подруга
была задумчиво-строга;
старался так или иначе
сквозь лёгкий, нежный, светлый стих
познать всю магию у них,
простое таинство удачи.
Люблю лирический пробел,
чтоб голос наш им славу пел.
Полусмешных, полупечальных,
узорных и не идеальных
примите сборник разных глав,
где иногда я был и прав.
Не мысля сделать впечатленье
и, не считаясь знатоком,
я представляю поколенье
тех, кто с поэзией знаком.
Я, песнопевец нерадивый,
творил по мере своих сил.
Друзья! Я Музе посвятил
души прекрасные порывы.
И вот теперь, на склоне лет,
пишу знакомый силуэт.

Георгий Адамович

(1892 – 1972)

Отчего мне так страшно, так спутаны мысли?
Ничего нет в прошедшем, и нет впереди.
День уходит, прожитый без цели и смысла,
всё что помню: гранит, Летний сад и дожди.
Было холодно, ночь, вдалеке над рекою
мост застыл силуэтом, затихли шаги,
а ведь где-то бывает отрада покоя,
но не здесь, не сейчас и под небом другим.
Слушай: ночь пронеслась и пропала Россия,
дождь сломал георгины, а дом разорён.
Что осталось - Париж, русский борщ, ностальгия.
И уходят мечты. Навсегда. День за днём.
2009
Лучший критик эмиграции
Устали мы. И я хочу покоя,
Как Лермонтов, – чтоб небо голубое
Тянулось надо мной, и дрозд бы пел,
Зелёный дуб склонялся и шумел.
Пустыня – жизнь. Живут и молят Бога,
И счастья ждут, – но есть ещё дорога:
Ничто, мой друг, ничто вас не спасёт
От темных и тяжёлых невских вод…

Георгий Викторович Адамович. Поэт, критик, переводчик. По национальности отца – поляк.

А. Бахрах об Адамовиче: «Он никогда не считал, что звание поэта – признак какой-то избранности, не думал, что стихи – ответ на все проблемы, и, вероятно, не раз вспоминал язвительные слова Боссюэ о том, что «поэзия – самый хорошенький из всех пустячков».

Георгий Адамович родился в Москве. Но ребёнком был увезён в невскую столицу и там стал петербургским поэтом, продолжателем традиции петербургской поэтики, камерной лирики, в которой доминируют одиночество, тоска, обречённость…

Адамович учился на историко-филологическом факультете Петербургского университета и начал писать стихи, будучи студентом. В университетские годы он вошёл в литературный мир Петербурга и сблизился с Гумилёвым, Ахматовой, Мандельштамом, Георгием Ивановым. На раннем этапе испытал влияние Анненского, Блока и Ахматовой (при непохожести к «основному душевному тону» Анны Ахматовой). Характерная черта творчества Адамовича – это элегические медитации, внутренние диалоги с собратьями по поэзии, от Пушкина до Блока. Со временем его поэзия утрачивает краски и слова и становится «поэзией ни о чём»; вообще Адамович не уставал повторять, что «поэзия умерла», что «надо перестать писать стихи». Апеллировал к молчанию. А если писал, то скупо, сухо, аскетично.

Один сказал: «Нам этой жизни мало…»
Другой сказал: «Недостижима цель».
А женщина привычно и устало,
Не слушая, качала колыбель.
И стёртые верёвки так скрипели,
Так умолкали, – каждый раз нежней! —
Как будто ангелы ей с неба пели
И о любви беседовали с ней.

В 1916–1917 годах Адамович был одним из руководителей второго «Цеха поэтов». Далее революционные бури и грозы. «Времена настали трудные, – вспоминал Адамович, – тёмные, голодные. Моя семья, по каким-то фантастическим паспортам, уехала за границу, а я провёл почти два года в Новоржеве…» Наблюдал? Писал стихи? Вспоминал судьбу Пушкина?

…Но было холодно. И лик луны
Насмешливо смотрел и хмурил брови.
«Я вас любил… И как я ждал весны,
И роз, и утешений, и любови!»
Ночь холодней и тише при луне.
«Я вас любил. Любовь ещё, быть может…» —
Несчастный друг! Поверьте мне,
Вам только пистолет поможет.

Строки, написанные в 1917–1918 годах:

О, лошадей ретивых не гони,
Ямщик! Мы здесь совсем одни.
По снегу белому куда спешить,
По свету белому кого любить?

И пришлось Адамовичу, как и многим другим, писателям и поэтам, отправиться по «свету белому». В 1923 году он эмигрировал во Францию и вскоре стал ведущим литературным критиком парижских газет, затем журнала «Звено», позднее – газеты «Последние новости». Его статьи, появляющиеся каждый четверг, стали неотъемлемой частью довоенной культурной жизни не только русского Парижа, но и всего русского зарубежья. К мнению Адамовича прислушивались почти все. Он выступал в роли непререкаемого мэтра и был признан лучшим критиком эмиграции.

В докладе «Есть ли цель у поэзии?», прочитанном на беседах «Зелёной лампы» у Гиппиус и Мережковского, Адамович видел своих главных оппонентов в большевиках, превративших поэзию в государственное «полезное дело», тем самым произведя «величайшее насилие над самой сущностью искусства». В 1937 году Адамович опубликовал статью «Памяти советской литературы», в которой утверждал, что «советская литература – сырая, торопливая, грубоватая…». Само понятие творческой личности было в ней «унижено и придавлено», а тысячи «юрких ничтожеств» заслонили в ней «нескольких авторов, мучительно отстаивающих достоинство и свободу замысла». Но был момент, когда рука Адамовича вдруг дрогнула, и в одном из своих писаний он поставил советскую литературу выше эмигрантской, ибо последняя, как написал он, лишена «пафоса общности». Увы, эмиграция сама по себе есть разобщение, и откуда пафос?


С этой книгой читают

Мануловы сказки

Чем может закончиться обычная лыжная прогулка? У нормальных людей вариантов не так уж и много, но только не у Сергея, главного героя книги. Небольшая горка, сумерки, стремительный спуск, падение и вместо зимы и лыжных палок — лето, длинный пушистый хвост, усы и лапы с короткими коготками: обычный системщик превратился в веселого говорящего манула.Магический обряд перебросил Сергея в совершенно незнакомый мир. Теперь для возвращения от него требуется самая малость: выиграть местные выборы, объявить о независимости, превратив область в самостоятельную империю, начать грандиозную гражданскую войну и победить!Главному герою помогают верные друзья и соратники, мешают грозные враги и магические чудовища, но Сергей целеустремленно идет к цели.


Рок-идолы

Рок-идолы - это книга про музыкальную группу под названием "Предательство". Уже второй год подряд у них возникают проблемы с клавишницей-солисткой. Фронтмен группы - эгоистичный, заносчивый, талантливый и красивый ипохондрик, к тому же со скверным характером, но он уже давно мечтает об "идельном голосе" для песен написаных ним. И вот находит этот голос у девушки которая не смотря на то что красива, очень скромная и добрая, и хотя в прошлом она мечтала о карьере певицы, теперь думает о том, как бы вернуться домой.


Свободные

У Зои нет выбора. Она переезжает в новый город, чтобы забыть о прошлом. Однако вместо второго шанса, получает лишь покрытые завесой тайны. Сможет ли она отыскать то, что ищет? И не потеряет ли себя в этом беззаботном и порочном мире? Чем больше мы сожжем мостов, тем легче выбирать дорогу.


Другие книги автора
Радость нового пути

(Издание второе, исправленное и дополненное)Среди философских рассуждений о смысле жизни трудно уловить суть предмета.Здесь явно прослеживается нить исканий, которая постепенно превращается в поиски своего пути в этой жизни.Постепенно автор начинает понимать, что эта извилистая дорога, как это часто бывает, - есть путь к Богу.Почему нужно жить так убого?Всё на свете измерить рублём.Уходить от людей и от Бога,Чтоб узнать, что спасенье лишь в Нём.Свою путеводную нить никогда не поздно найти, а неудачи в этих поисках только закаляют человека.


Трилистики
Жанр: Поэзия

Полусмешных, полупечальных, узорных и не идеальных примите сборник разных глав, где иногда я был и прав. Не мысля сделать впечатленье и, не считаясь знатоком, я представляю поколенье тех, кто с поэзией знаком. Я, песнопевец нерадивый, творил по мере своих сил, в ответ немногое просил: пусть дни идут неторопливо, чтобы успеть сознанья нить в живое слово превратить.


В своей избушке

В этот сборник включены произведения, написанные в период с 2009г. по 2016г. Здесь описан тот мир, где "куры ходят по дорогам", где те немногие, кто еще здесь остались, живут так, как жили еще их деды и прадеды. Особо острые чувства к малой родине, любовь к родной природе и тревога за ее сохранность, тема заброшенных деревень и осознание своей роли в ее судьбе – вот основные черты этого сборника.


Моя эпоха

(Издание второе, исправленное и дополненное)Просто жить - этого слишком мало. Надо еще радоваться жизни, изучать её, а главное - болеть болью всех людей и громко кричать об этом.Эпоха навязывает автору определенные переживания, сформировавшие его мироощущение. Оно довольно трагично и контрастно. «Ну что за век! Всё в чёрно-белом цвете...»Автор видит всё в мрачных тонах, ощущает в себе невозможность гармонического развития. Что ж, в наше время каждый имеет право на свою точку зрения.Главное, чтобы кроме эмоционального накала присутствовала и яркая изобразительная мощь.