«Ручается разум и свидетельствует совесть». Владимир Соловьев как литературный критик

«Ручается разум и свидетельствует совесть». Владимир Соловьев как литературный критик

Авторы:

Жанры: Публицистика, Критика

Циклы: не входит в цикл

Формат: Полный

Всего в книге 3 страницы. Год издания книги - 2000.

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность. Книга завершается финалом, связывающим воедино темы и сюжетные линии, исследуемые на протяжении всей истории. В целом, книга представляет собой увлекательное и наводящее на размышления чтение, которое исследует человеческий опыт уникальным и осмысленным образом.

Читать онлайн «Ручается разум и свидетельствует совесть». Владимир Соловьев как литературный критик


Юрий Колкер

«РУЧАЕТСЯ РАЗУМ И СВИДЕТЕЛЬСТВУЕТ СОВЕСТЬ»

ВЛАДИМИР СОЛОВЬЕВ КАК ЛИТЕРАТУРНЫЙ КРИТИК

(2000)





Литературная критика Владимира Соловьева — потрясающее чтение: так глубоко он берет, с такой полнотой исчерпывает вопрос, но она замечательна еще и теми уроками, которые из нее можно извлечь сегодня; ибо она ничуть не устарела.

Русская литература, исторически еще очень молодая, встала вровень с литературами западноевропейскими в романе и в поэзии; про русскую критику того же сказать нельзя. В течение двух веков ее лихорадит, бросает в крайности, подсказанные внешними по отношению к литературе положениями; она не может взять верного тона, не может подняться над сиюминутным и преходящим. «Неужели это такая неотвратимая для нас судьба: одну неправду уравновешивать другою?» — спрашивает Соловьев в 1894 году, и как раз в связи с литературной критикой. В поле его зрения были тогда две главные неправды: утилитарный, писаревский подход к эстетике, и современная ему реакция на этот подход: безудержное восхваление чистого искусства.

За истекший век многое изменилось. Обозначилась во всей своей неприглядности третья неправда, при Соловьеве только нарождавшаяся: кумовство, литературные похвалы по знакомству. Первая — практически сошла на нет. В эстетический спор вмешался общий во всем мире рост благосостояния — он исподволь покончил с писаревским подходом. Никто больше не ценит на вес бельведерский мрамор (как и не защищает прав давно исчезнувшего пролетариата).

Кажется, что и вторая беда тоже потеряла свою былую остроту. В лоб, в прежних высокопарных терминах, — никто чистого искусства не отстаивает. В действительности же эта неправда просто повернулась к нам другой стороной. Современное искусство подчас молчаливо, подчас же — в лице его истолкователей — и весьма громогласно отграничивает область эстетическую от области этической, художественное творчество — от совести, вдохновение — от нравственного начала. Такой подход если не впервые был сформулирован при Соловьеве, то, во всяком случае, именно при нем начал приобретать сегодняшний устойчивый характер, что, опять же, имело причины экономические: общество сытых вступало в эпоху показного потребления культуры.

Для Соловьева этот подход оказался совершенно неприемлемым; против него мыслитель сражался со всем присущим ему пылом, — и это делает литературную критику Соловьева современной и злободневной. Если же допустить, что нехватка совести в человеческом обществе хоть и убывает (по Соловьеву, «равнодействующая истории идет от людоедства к человеколюбию»), но в полный ноль обратиться не может (пока мы люди, а не ангелы), — то и выходит, что эта злободневная критика не устареет и завтра, и в обозримом будущем.

Вот характерная выдержка:


«Дело поэзии, как и искусства вообще, — не в том, чтобы "украшать действительность приятными вымыслами живого воображения", как говорилось в старинных этикетах, а в том, чтобы воплощать в ощутительных образах тот самый высший смысл жизни, которому философ дает определение в разумных понятиях, который проповедуется моралистом и осуществляется историческим деятелем как идея добра. Художественному чувству непосредственно открывается в форме ощутительной красоты то же совершенное содержание бытия, которое философией добывается как истины мышления, а в нравственной деятельности дает о себе знать как безусловное требование совести и долга. Это только различные стороны или сферы проявления одного и того же; между ними нельзя провести разделения, и еще менее могут они противоречить друг другу. Если вселенная имеет смысл, то двух противоречащих друг другу истин — поэтической и научной — так же не может быть, как и двух исключающих друг друга "высших благ" или целей существования…»


Это — из статьи о Тютчеве, появившейся в в 1895 году. Обращаясь к критике, Соловьев вообще больше всего писал о поэтах и поэзии, причем подробный разбор стихотворений непременно перемежал такими вот замечаниями общего характера.

Нравственность, выводимая из религиозного мироощущения, — вот что, по Соловьеву, не может быть вынесено за скобки в произведении искусства и в его оценке. При этом Соловьев отнюдь не требовал от поэзии морализаторства, наоборот, предостерегал против него (например, в статье о Мицкевиче). Художнику отпущены другие — чувственные — средства служения истине и добру:


«Вдохновенный художник, воплощая свои созерцания в чувственных формах, есть связующее звено или посредник между миром вечных идей, или первообразов, и миром вещественных явлений. Художественное творчество, в котором упраздняется противоречие между идеальным и чувственным, между духом и вещью, есть земное подобие творчества божественного, в котором снимаются всякие противоположности, и божество проявляется как начало единства, — "единства себя и своего другого"…»


Эти слова Соловьева, будь они своевременно услышаны, могли бы избавить нас от досадной тенденции в литературоведении, до которой сам он не дожил: от литературоведческого формализма, родственного средневековой схоластике.


С этой книгой читают
Этос московской интеллигенции 1960-х

Андрей Владимирович Лебедев (р. 1962) — писатель и литературовед, доцент парижского Государственного института восточных языков и культур (INALCO).


Газета Завтра 443 (21 2002)

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.


Иди на Голгофу. Гомо советикус. Распутье. Русская трагедия

А. А. Зиновьев (1922–2006) выдающийся русский мыслитель, логик и писатель, автор множества научных трудов, статей и социально-философских произведений, среди которых такие известные за рубежом и в России, как «Иди на Голгофу», «Гомо советикус», «Распутье», «Русская трагедия» и другие.


Газета Завтра 1218 (14 2017)

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.


Привет эпохе

У автора этой книги – удивительная, насыщенная феерическими событиями судьба. В самом деле: многим ли довелось поработать в воюющем Афганистане и побывать на атомном реакторе Чернобыльской АЭС; летать на Северный полюс и подниматься на Памир; вблизи почувствовать весь трагизм арабо-израильских конфликтов и обсудить проблемы мировой политики с премьер-министром Японии; пообщаться с Вла-димиром Высоцким и Михаилом Жванецким. Таков уникальный жизненный опыт журналиста-международника Олега Якубова. И всем пережитым он щедро и откровенно делится с читателем.


Теплый год ледникового периода

2012 год наверняка будет назван будущими исследователями переломным в истории России начала XXI века. Действительно, именно тогда произошли заметные, не исключено, что и необратимые изменения в общественно-политической жизни страны; Россия шагнула то ли на новую ступень развития, то ли откатилась на столетие назад. Так или иначе, 2012-й выделился на гладком фоне эпохи стабильности или, как еще называют годы путинско-медведевского правления, ледникового периода.Статьи и заметки Романа Сенчина, включенные в эту книгу, одна из первых попыток не только фиксации, но и анализа произошедшего в стране в ушедшем году, а точнее, с декабря 2011-го, когда перелом стал обретать реальные очертания, по ноябрь 2012-го, когда наметившаяся было политическая весна в России, сменилась новой зимой.


Высокое искусство

Книга по истории медицины, написанная профессионалом – не только писателем, но и известным врачом. В книге идет речь об открытиях медицинской науки. Автор рассказывает об важных этапах и успехах в развитии хирургии.


Здесь покоится наш верховный повелитель

Героини этого романа – придворные дамы, всеми правдами и неправдами стремящиеся добиться расположения Его Величества. «Золушки» и аристократки, они ведут жизнь, в которой многочисленные интриги переплетены с искренними человеческими чувствами.Как и в большинстве других произведений Виктории Хольт, персонажи, встречающиеся на страницах этой книги, – реальные исторические лица. Все они описаны ярко, и знакомство с ними надолго останется в памяти читателей.


Подлунные истории

В представленных в сборнике остросюжетных рассказах в динамичной и увлекательной форме повествуется о судьбах наших соотечественников, земляков, соседей, в жизнь каждого из которых вторгается Запредельное.Автор в своих аллегориях говорит о краткости и зыбкости людского бытия. И лишь любовь и честь делают человека способным противостоять злу в этом мире…Фантастика, мистика, детектив, приключения и даже сказка – всё это вы найдете в данном сборнике. Прочитайте и не пожалеете.


Масонерия и машинерия

Темные колодцы отчаяния – это метафизическая тоска и экзистенциальное разочарование западного человека. Столбовой путь, проложенный масонерией, давно превратился в машинерно-холодный рассудок робота. Но ныне эта идеология навязана всему миру, что ведет человечество к духовному краху, разрушению биосферы и в конечном итоге истреблению самих себя как вида.Об угрозе атлантистских воззрений и путях их преодоления говорится в цикле статей, составляющих данный сборник и опубликованных в российской прессе в период 2003–2007 гг.


Другие книги автора
Пархатого могила исправит, или Как я был антисемитом

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.


Рассказы разных лет

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.


Завет и тяжба
Жанр: Поэзия

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.


Мы дерзали, мы дерзали, или Дворец и Храм

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.